lleo_kaganov (lleo_kaganov) wrote,
lleo_kaganov
lleo_kaganov

Category:

Про хайп, заговор и Галину Юзефович

это перепост заметки, оригинал находится на моем сайте: http://lleo.me/dnevnik/2018/09/05.html

Жива, жива наша фантастика, пока кипят срачи и бурлят эмоции! Только жаль, что я опять всё пропустил. Казалось бы — ведь я был на этой Фантасамблее-2018 под Питером. И даже сидел рядом с этой самой Галиной Юзефович на сцене во время дискуссии — только на другую тему. А вот лекцию её ту самую пропустил. Лекцию Олди, например, слушал, а вот Юзефович как-то пропустил. С тех пор разные читатели моего дневника, не сговариваясь, принялись пытать меня: что я, собственно, думаю по поводу выступления Галины Юзефович? Я отмазывался тем, что не слышал выступления. Поначалу это работало, но потом появилось в сети видео и мне стали присылать на него ссылки. Я отмазывался тем, что сейчас в поездках, интернет слабый, смотреть видео нет никакой возможности. Наконец один из читателей не выдержал, сел и сделал подробнейшую стенограмму, чтобы прислать мне. Публикую ее:

Галина Юзефович: «Чем цепляет фантастика квалифицированного читателя?»
19.08.2018, Петербургская фантастическая ассамблея 2018

(с) текстовая расшифровка tartaglia, https://tartaglione.livejournal.com/810.html

[ ТЕКСТ ПОД КАТОМ: Доступен только в оригинальной заметке на сайте ]

Ссылки срача:

Исходное видео у Василия Владимирского на FB
Реакция Сергея Лукьяненко
Реакция Олега Дивова
Уточнённые цифры тиражей фантастики от Никиты Аверина
Ответная реакция Галины Юзефович
Некоторые итоги: Книжный дзен — Синдром Юзефович

Честно говоря, на этом бы хотелось пост закончить. Но от меня почему-то ждут каких-то комментариев. Ладно, попробую.

1. О Галине Юзефович

Сразу скажу, что до Фантассамблеи я никогда про Галину Юзефович не слышал, рецензий ее не читал. По косвенным признакам (лучшая книга — Толкиен, не нравятся Стругацкие, Лукьяненко, и Катерина Бачило) предполагаю, что наши литературные вкусы перпендикулярны. Так что никакой предвзятости не имею.

2. Об особом читателе фантастики

Совершенно верно замечает Галина, что у фантастики читатель особый, и он предъявляет совершенно особые требования. Например, как к научной диссертации: если эта идея уже раньше где-то у кого-то была, диссертацию следует выбросить. Или как к детективу, точнее к фокуснику: если автор не смог обмануть читателя, если читатель догадался, что будет в финале — значит, книга плоха. Разумеется, по этим неожиданным критериям масса книг «большой литературы» плоха: в «Преступлении и наказании» с первых глав понятно, кто убийца, несложно догадаться, что к финалу его посадят, а само убийство топором было описано в литературе задолго до Достоевского. Получается, что читатель фантастики — это особенный читатель, требующий от книги одновременно науку, детектив и кроссворд. И формирующий своими запросами это самое фантастическое гетто. Ну и что тут можно возразить? Всё как есть.

3. О кризисе фантастики

Юзефович говорит о проблемах фантастики в наше время, и как жанра вообще. Это давно известная и излюбленная тема дискуссий. Редкий конвент обходится без круглого стола «почему наша фантастика в тупике»... Лучше всего это было сформулировано несколько лет назад на Бастконе, где дискуссия называлась «Нет уж, умерла, так умерла!»

Действительно, есть проблема жанра: фантастика считается развлекательной литературой подростков. Авторы, претендующие на что-то более высокое, всеми силами пытаются не попасть в книжном магазине в отдел фантастики, даже если сочиняют классические вымыслы про мир будущего, апокалипсис, машину времени, пришельцев или роботов (Булгаков, Пелевин). Это не новость.

Действительно, есть проблема у книг. Население массово отказывается от книги в пользу кино, сериалов, игр или комиксов. Книга много веков была единственным способом передачи информации. Но это достаточно сложный способ, потому что от читателя требуется иметь в голове виртуальную киностудию и по ходу чтения самостоятельно снимать и показывать самому себе кино на основе сценария, закодированного вот этим самым буквенным кодом. У большинства это получается — сказывается привычка и традиция. Это как умение готовить домашние котлеты. Но юное поколение избаловано медийным контентом такого качества и изобилия, что их предки и представить не могли. Поэтому теперь предпочитают обедать в кафе или покупать полуфабрикаты, а не лепить котлеты дома самостоятельно. Это быстрей и удобнее. У некоторых даже нет мясорубки. Нравится это кому-то, не нравится, но это тоже истинная правда.

Однако есть и другой аспект. Особенности мозга человека (зрительная кора занимает огромное пространство) и особенности кодирования образов и смыслов при помощи букв дают книге неоспоримое преимущество: скорость поглощения информации и удобство перемотки. Прочесть книгу — требует на порядок меньше времени, чем посмотреть сериал со всеми сценами и диалогами, что были в ней. Человек, умеющий пользоваться текстом, способен плавно регулировать даже скорость/детализацию: можно читать всё подряд, а можно скользить глазами по абзацам, следя за ключевыми событиями, а можно листать страницы, выхватывая лишь самую общую нить. Ни один медийный формат не позволяет этого. Если вам оказалось проще зайти в этот пост и прочесть расшифровку Юзефович, чем смотреть час выступления на Ютубе, значит вы относитесь к тем людям, которые предпочитают книгу видеообзору. И в этом смысле текст незаменим. Особенно в наше время, когда основной проблемой стало не отсутствие информации, а ее изобилие.

Всё это очень старые и очевидные истины, и Юзефович говорила вообще не об этом. Но был в ее выступлении один новый для меня и любопытный момент: она заметила, что аудитория книги сокращается, но сокращается за счет тех, кто искал в книге развлечений, а теперь перебрался на более удобные форматы — видео, сериалы, игры, «мемасики». Аудитория книги сокращается за счет своей самой незрелой и бестолковой части. Это мысль, хоть и не бесспорная, но крайне заманчивая. Потому что из этого напрашивается вывод: современному автору чтобы выжить не следует писать для юных фанатов сериалов, мемасиков и стикеров, а следует писать для нормальных взрослых, умных читателей, потому что они никуда не уйдут. В эту розовую идею по-настоящему хочется верить.

4. О Лукьяненко

Вы меня извините, но вне зависимости от чьей-то сегодняшней политической позиции и обид, Лукьяненко — хороший писатель. Он всегда создавал красивый, яркий, убедительный и захватывающий текст. И по праву пользуется популярностью, для которой много и честно работал. А вот что касается критики, критика бывает вдумчивой или «грелочной». Вдумчивый критик работает на уровне идей и образов. Примитивный — ползает с лупой вдоль киноэкрана, выискивая битые пиксели в кадрах. И уверен, что это что-то говорит о качестве фильма.

Говорить о книге с точки зрения слов и знаков препинания — это детский сад. В высказываниях Галины о книге мы услышали только расплывчатое «плохой язык» с расшифровкой, мол, «предложение, в котором три раза употреблено слово «который», — это всё-таки не очень хорошо». Но это, простите, уровень критики школьного кружка. Попытки измерить уровень текста чисто техническими маркерами — заведомое дилетантство. Это первый тур «Грелки» с его классическими воплями «Точка после названия?! Сразу в мусор!», «Автор пишет «кивнул головой и поднял вверх руку» вместо того, чтобы писать «кивнул и поднял руку» — сразу в мусор!», «В первом же абзаце три раза слово «был» — сразу в мусор!». Может для кого-то это станет откровением, но всё это не имеет ни малейшего отношения к качеству текста. Книга — это не слова и знаки, а кино — это не пиксели. Почему? Во-первых, потому что такие «технические азы» в высшей степени субъективны.

С руками бы оторвал это любой читатель, в особенности если писать в этакой мужественной современной манере, которую я лично уже давно терпеть не могу, но которая почему-то всем очень нравится. Например: «на палубе «кон'ей-мару» было скользко и пахло испорченной рыбой и квашеной редькой. Стекла рубки были разбиты и заклеены бумагой...». (Тут ценно как можно чаще повторять «были», «был», «было». Стекла были разбиты, морда была перекошена...) «Валентин, придерживая на груди автомат, пролез в рубку. «Сэнте, выходи»,- строго сказал он. К нам вылез шкипер. Он был старый, сгорбленный, лицо у него было голое, под подбородком торчал редкий седой волос. На голове у него была косынка с красными иероглифами, на правой стороне синей куртки тоже были иероглифы, только белые. На ногах шкипера были теплые носки с большим пальцем. Шкипер подошел к нам, сложил руки перед грудью и поклонился. «Спроси его, знает ли он, что забрался в наши воды»,- приказал майор. Я спросил. Шкипер ответил, что не знает. «Спроси его, знает ли он, что лов в пределах двенадцатимильной зоны запрещен»,- приказал майор.» (Это тоже ценно: приказал, приказал, приказал...)

А.,Б.Стругацкие «Хромая судьба»

Во-вторых, тогда получается, что величие книги и мастерство автора полностью зависит от переводчика. Стал бы хуже Толкиен как автор, если бы Юзефович прочла его впервые в плохом переводе? Стал ли плохой книгой роман «Марсианин» Энди Вейра (по которому даже снят одноименный фильм) по той причине, что его русский перевод не слишком красив, наполнен англицизмами, ошибками в деепричастных оборотах и даже падежах?

Наконец, если мы возьмем в одну руку калькулятор, а в другую словарь, и начнем подсчитывать, сколько каких слов автор употребил в строке, какие использовал сомнительные словосочетания и нетрадиционные обороты, то нам придется сжечь, как минимум, русскую классику. «Хозяин внес в гостиную нераспечатанную игру карт...» «Бельё третьего дня получилось всё от прачки...» — это, извините меня, Достоевский наш Федор Михайлович. Это даже не повтор слова «который» в одной фразе. И не надо сказок, что Достоевский жил давно, и в его эпоху так говорили. Не говорили. Пушкин жил еще раньше, в его прозе бельё от прачки всё не получилось.

Поэтому с точки зрения литературной критики имеет смысл подниматься над буквами, знаками препинания и фразами. И обращать внимание на сюжеты и идеи. Я еще не читал «Кваzи», но со слов Юзефович (а после глянул в Вики) с изумилением узнал, что книга рассказывает о противоборстве двух городов: Москвы, населенной живыми людьми, и Петербурга, населенного преимущественно зомби. На скриншоте, с которого начался этот пост, автор еще точнее расставляет акценты — даёт противостоянию Москвы и Питера откровенно политический смысл и антилиберальный дискурс. Это же великий жир! Это интереснейшая, богатейшая тема для литературного и социального анализа, точный портрет эпохи и мастерский срез умонастроений общества! Если уж ты великий критик Белинский, так напиши своё великое письмо Гоголю! Сравни его старые произведения и новые, назови его «проповедником кнута, апостолом невежества, поборником мракобесия и обскурантизма, панегиристом татарских нравов...» Кто-то встанет на твою сторону, кто-то на сторону Гоголя, но по крайней мере это будет высокая литературная критика! А пока ты подсчитываешь, сколько раз на абзац употреблялись слова «был» и «который» — какой же ты к чертям Белинский? Это мелко, Хоботов.

5. О проповеди и морализаторском наследии Стругацких

Учительница задала детям написать сочинение с моралью.
Вовочка пишет: «Была зима. Воробей замерз и упал замертво. Шла корова и навалила на него лепешку. Воробей согрелся, ожил и начал радостно чирикать. Это услышала кошка и съела воробья.»
— Ну и где же здесь мораль? — возмущается учительница.
— Марь Ивановна, неужели вы не видите, — отвечает Вовочка, — здесь целых три морали! «Не тот твой враг, кто тебе на голову насрал». «Не тот твой друг, кто тебя из говна вытащил». И самая главная: «Сидишь в говне — так не чирикай!»

(c) старинный анекдот

Тезис о том, что русская фантастика — это всегда проповедь, потому что таково морализаторское наследие Стругацких — конечно полнейшая чушь. С точностью до наборот. Объясню.

Во-первых, литература — это всегда проповедь. Литература начиналась как проповедь — со священных текстов, еще до нашей эры. Литература всегда несла в себе проповедь в открытом виде. Сперва это был просто справочник морали. Потом мораль стали объявлять в конце сюжета — так баснописец Крылов в конце басни вставлял «мораль», проговаривая словами тот нравственный вывод, который следует в его тексте видеть. Не рассчитывая, что читатель поймет без подсказок. С веками мораль все глубже интегрировалась с сюжетом, пока не стала в нем растворяться. Мораль несет в себе любое художественное произведение. Даже если это мораль на уровне «плохо быть жадным и кровожадным, хорошо быть смелым и умелым». Мораль присутствует в любой книге, комиксе, игре. Даже «Первому игроку приготовиться» Спилберга. Лишена морали только игра «Тетрис» — но лишь потому, что в ней нет живых персонажей.

По мере роста читательского ума, по мере накопления литературных приемов, стало не нужно раздавать актерам «злые» и «добрые» маски как в античном театре, а мораль объявлять открытым текстом. Это привело к тому, что в хорошем приключенческом произведении не всегда заметна его мораль. Вот типичный пример. Все смотрели прекрасный булгаковский фильм «Иван Васильевич меняет профессию»? А многие ли обратили внимание на его мораль? О том, что русский вор Милославский будет умнее, чище и полезнее для российской государственности, чем всякие инородцы: врач-вредитель Шпак и злыдень-чиновник Бунша. А ведь это характерная булгаковская мораль — в «Собачьем сердце» он точно так же объяснял, что даже честная собака лучше пролетарского отребья под управлением Швондеров. Вовсе не детективные приключения оборотня в подпольной лаборатории садился писать Булгаков.

Иными словами, век от века мораль и проповедь всё глубже интегрируются в сюжет и перестают произноситься открытым текстом — это долгий и естественный процесс, он будет продолжаться и дальше, и во всем мире.

Но аппеляции к «морализаторскому наследию Стругацких» здесь абсурдны по той простой причине, что на фоне своих современников как раз Стругацкие глубже всех прятали мораль в книге. Вероятно, Галина Юзефович попросту не знакома со всем корпусом советской и зарубежной фантастики прошлого века — там творилось такое морализаторство, что периодически авторы вообще забывали, что ведут повествование от лица героев, и начинали произносить своим голосом пафосные выстраданные истины. Величие человеческого разума, счастье научного прогресса, опасность ядерной катастрофы, необходимость беречь экологию... Фантасты прошлого века — и советские и зарубежные — открыто читали морали и навязывали свои решения. Вот я недавно стал перечитывать Ивана Ефремова... Перечитайте и вы, Галина. Ефремов велик, но вы будете потрясены обилием моралей и навсегда забудете про наследие Стругацких. Перечитайте кого-то из зарубежных. Даже «Неукротимая планета» Гаррисона — не более, чем классическая мораль Гринписа: притча о вредности техногенного человечества и необходимости дружить с природой. Просто эпоха была такая. На всем этом сугубо морализаторском фоне как раз Стругацкие работали не в пример тоньше. В эпоху, когда фантасты Земли пытались вдолбить читателю готовые «правильные» ответы, Стругацкие предпочитали задавать вопросы. Какова мораль, скажем, у «Жука в муравейнике»? Какую мораль предлагают авторы в «Граде Обреченном»? Не думаю, что Галина Юзефович сможет это сформулировать. Но отличие Стругацких от современников состояло не только в том, что их мораль была многогранной и без однозначного ответа. Они использовали интересный прием: щедро резали приключенческий сюжет для того, чтобы подчеркнуть: тут дело не в сюжете, подумайте сами, о чем это. Понимаете? Гаррисону в «Неукротимой планете» не нужно было оборвать сюжет, у него была очень простая мораль «природа наш друг». А Стругацким в «Жуке в муравейнике» нужно было. Потому что иначе никто бы даже не стал искать сложную мораль в космическом детективе. Малолетних любителей «сучьих погремушек» это страшно выбешивало: мол, что за дрянь, как же так, оборвать на самом интересном месте! Но это как раз и есть та самая идея, которую озвучила Юзефович на полчаса раньше: книге и не нужны читатели, ищущие только развлечений и дешевого пальпа, и это неплохо, если они отсеются.

Вот собственно всё, что я могу сказать. Причем даже не о Галине Юзефович и не о ее выступлении, а о тех интересных темах, которые я увидел. Единственное, чего я совершенно не могу понять — о чем, собственно, такой адский хайп? Пустое же.


UPD: Не могу не поделиться, невозможно прекрасное. Учёные в шоке, истерика в лоялистской жёлтой прессе: http://rusdozor.ru/2018/09/06/zamenit-vatnikov-na-suk-tvorcheskaya-elita-trebuet-zapretit-pechatat-pisatelej-patriotov-i-zamenit-ix-na-xeroev-ato/



это перепост заметки, оригинал находится на моем сайте: http://lleo.me/dnevnik/2018/09/05.html
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments